Тема номера№ 2 Сентябрь 2017

Концепция индустриальной модели, где потребитель получает не товар, а своего рода услугу, появилась в 1970-х годах. Независимо друг от друга ее прорабатывали несколько экспертных групп, в том числе швейцарский промышленный аналитик  Вальтер Штахель, которого считают одним из основоположников нового подхода. Сегодня эта концепция широко известна под названием «экономика замкнутого цикла».

От колыбели к колыбели

Как рассказывал в своих интервью Штахель, идея появилась на фоне обсуждения вопроса о том, что делать с растущими отходами. Эта дискуссия породила понятие «от колыбели до могилы» – сырье для производства берется в природе, а получившийся продукт в итоге попадает на свалку. В ответ Штахель предложил принцип «от колыбели к колыбели». По его мнению, любой продукт после использования должен поступать в переработку. И не только сам продукт, но даже отходы, возникающие в процессе его производства, точно так же как в природе, где нет «лишнего», например увядшие растения превращаются после перегноя в удобрение.

На практике это означает, что производитель на полном жизненном цикле продукции должен продумать, как отходы сократить или полезно использовать. Переход на такие принципы требует затрат, но Штахель всегда считал, что они оправданны. Когда он презентовал свою концепцию, часто заканчивал выступление слайдом: «Вы не обязаны делать ничего из того, о чем здесь говорилось. От вас никто не требует выжить». В Докладе о циклической экономике, подготовленном Ellen MacArthur Foundation, говорится, что выгода мировой экономики от перехода на принципы замкнутого цикла может ежегодно составлять сотни миллиардов долларов. «Это чистая стоимость материальных затрат, которых можно избежать в случае внедрения производств, основанных на возвратном циклическом процессе», – пояснял еврокомиссар по вопросам окружающей среды Янез Поточник.

Это чистая стоимость материальных затрат, которых можно избежать в случае внедрения производств, основанных на возвратном циклическом процессе.


Янез Поточник

еврокомиссар по вопросам окружающей среды

Один из главных проводников «зеленых» идей сегодня – Европа. В 2015 году Еврокомиссия приняла план действий по переходу к циклической экономике. Он предусматривает, что такая модель становится основой стратегии устойчивого развития ЕС. Для стимулирования процесса выделяются гранты на исследования, предприятиям, которые работают на принципах циклической экономики, отдается приоритет при госзакупках, предоставляются налоговые льготы. В противовес этому увеличиваются сборы за мусор.

В этом году Всемирный деловой совет по устойчивому развитию представил руководство по переходу к циклической экономике (CEO Guide to the Circular Economy). Эксперты предлагают компаниям использовать возобновляемую энергетику и биологические либо перерабатываемые материалы; извлекать полезные ресурсы из материалов, побочных продуктов и отходов; увеличивать жизненный цикл товара с помощью инноваций и дизайна; мотивировать потребителей к совместному владению товарами; призывать приобретать не продукт, а доступ к нему. Опыт реализации таких решений есть. Например, несколько лет назад Phillips перешла от продажи ламп к предоставлению услуг освещения. Клиенты платят лишь за обслуживание системы, в то время как компания сохраняет право собственности на лампы. Тем самым Phillips экономит на ресурсах на производство новых осветительных приборов.

90% исходных материалов становятся отходами еще до того, как готовый продукт покинул фабрику, а 80% товаров оказываются на свалке в первые полгода своего существования.


Ричард Гирлинг

британский журналист (из книги «Мусор»)

Среди полезных технологий авторы документа отметили также инструментарий Индустрии 4.0 – нарастающая цифровизация (в том числе интернет вещей, механизмы работы с большими данными) позволяет эффективно выстраивать производство. Кроме того, цифровые технологии делают вклад в формирование так называемой экономики по обмену (например, carshering). Такой подход находит своих сторонников. В недавнем исследовании PwC 81% респондентов, знакомых с экономикой по обмену, согласились с тем, что «дешевле делиться товарами, чем владеть ими индивидуально», а 57% и вовсе заявили, что «доступ – это новая собственность».

Пролетая над Парижем

Однако что делать в «зеленом» будущем с отходами, о которых все знают, хотя они и невидимы? Речь об эмиссии газов в атмосферу.  

Еще в 1975 году экономист Уильям Нордхаус заявил, что, если средняя глобальная температура на планете когда-нибудь поднимется на 2 °C от отметки 1861 года, когда стартовала вторая промышленная революция (ее началом считают внедрение бессемеровского способа выплавки стали, а кульминацией – распространение поточного производства), это грозит печальными последствиями. Из тех, что называют наиболее часто, – повышение уровня Мирового океана и, как следствие, затопление обширных территорий, сокращение пригодных к сельскохозяйственному использованию земель, расширение площади лесных пожаров в одной части суши и увеличение осадков в другой. Обозначенная в качестве порога цифра уже «освоена» наполовину: глобальная температура поднялась более чем на градус.

Такие расчеты легли в основу официально принятой в 1992 году Рамочной конвенции ООН. В 1997 году было подписано Киотское соглашение, в рамках которого развитые страны и государства с переходной экономикой намеревались сократить или стабилизировать выбросы парниковых газов, поскольку именно это назвали одним из главных элементов антропогенного воздействия на климат. Киотский протокол трудно было назвать работоспособным инструментом, так как некоторые развивающиеся страны, в том числе такие крупные эмитенты СО2, как Китай и Индия, никаких обязательств на себя не брали. Кроме того, США подписали, но не ратифицировали протокол, а Канада впоследствии вовсе из него вышла.

В июле 2017 года часть западного ледника Ларсен С – самого большого в Антарктиде – отделилась и образовала один из крупнейших за всю историю айсбергов. Его площадь составляет 5,8 тыс. кв. км (для сравнения, площадь Москвы – 2,5 тыс. кв. км). Этот айсберг ученые сразу назвали явным свидетельством происходящего на планете потепления. Один из пунктов «зеленой» повестки, традиционно вызывающей большие споры, связан с причинами этого.

Существует принятое многими учеными мнение, что изменение климата – циклический процесс, на который в глобальном масштабе не влияет деятельность человека. Такую гипотезу, например, в 2014 году выдвинули участники Российской антарктической экспедиции, подтвердив ее многолетними данными наблюдений.

Однако есть и версия антропогенного воздействия на климат, прежде всего речь о выбросах вредных веществ в атмосферу – ее разделяют многие западные ученые. Кроме того, в выпущенном три года назад оценочном докладе Росгидромета об изменениях климата также речь идет об этом. «Для значительной части территории России выявлено антропогенное влияние в изменениях сезонных и суточных экстремальных значений температуры, которые в целом согласуются с наблюдаемым глобальным потеплением», – говорится в документе.

Отсутствие единства мнений по вопросу изменения климата стало одной из причин того, что глобальные инициативы по сокращению объемов выбросов пока что сложно реализуемы.

Новый раунд многолетних переговоров по климату завершился в 2015 году принятием Парижского соглашения, который подписали 195 государств (фактически весь официальный мир). На Парижской конференции о поддержке документа говорили ведущие политические лидеры, в том числе 44-й президент США Барак Обама, канцлер ФРГ Ангела Меркель, президент России Владимир Путин, председатель КНР Си Цзиньпин.

Однако недавно 45-й президент США Дональд Трамп, сменивший Барака Обаму в Белом доме, заявил, что его страна манкирует ратификацию этого соглашения. «Парижская сделка по климату – пример того, как Вашингтон заключает договоры, выгодные не США, а другим странам. Американские рабочие, которых я люблю, и налогоплательщики вынуждены были бы заплатить за нее потерей рабочих мест, снижающимися зарплатами, закрывающимися фабриками», – пояснил он. Таким образом, де-факто США (второй по величине после Китая источник выбросов в мире) отказались от принятия на себя обязательств по сокращению эмиссии СО2 (ранее речь шла об уменьшении на 26–28% к уровню 2005 года).

Позиция Трампа далеко не у всех нашла понимание. «[После выхода из Парижского соглашения] мы просто передаем дирижерскую палочку другим странам, даем им шанс внедрять инновации и лиди­ровать, упускаем колоссальные возможности для бизнеса», – сказал в интервью Business Insider эксперт по климату Колумбийского университета Питер Деменокал. Был создан Американский климатический альянс, который, несмотря ни на что, намерен выполнять обязательства Парижского соглашения. В объединение вошли такие штаты, как Вашингтон, Нью-Йорк и Калифорния, и корпорации, которым для сохранения рынков сбыта надо соблюдать международные стандарты.

 

Полезный опыт

В России свой подход к «климатическому» вопросу. Несмотря на то что Парижское соглашение пока не ратифицировано, можно предположить, что наша страна будет его придерживаться, – об этом прямо говорил президент Владимир Путин. Заявленная цель России – сокращение выбросов к 2030 году на 25% от уровня 1990 года.

Формально она уже выполнена, то есть требуется лишь не допускать роста показателя, а значит, развивать промышленность, внедряя наилучшие доступные технологии, обладающие высокими экологическими характеристиками. Это же соответствует духу проводимой властями в целом промышленной политики. Кроме того, в энергетике Россия, как и Китай, кстати, делает большую ставку на низкоуглеродную генерацию, причем помимо атомной и гидроэнергетики появляются проекты в альтернативной энергетике.  

Цифровые технологии делают вклад в формирование так называемой экономики по обмену (например carshering).

Вопрос в том, что будет дальше. «Парижское соглашение не «бумажный тигр»... Эти обязательства, конечно, принимаются странами добровольно, но не стоит забывать об их обязательном пересмотре каждые пять лет в сторону ужесточения. И если сейчас взятая нашей страной планка на 2030 год в размере 70% выбросов от уровня 1990 года вполне по силам нашей экономике и объективно не требует жестких мер по ограничению корпоративных выбросов, то что будет, если каждые пять лет эта планка станет регулярно опускаться на ощутимую величину?» – цитирует ТАСС руководителя Центра экологии и развития Института Европы РАН Сергея Рогинко.

Но и оставив за скобками Парижское соглашение, можно говорить, что власти серьезно настроены внедрять «зеленые» принципы. «Ведущие эксперты в области глобальной экономики акцентируют особое внимание на экологических рисках – они в тройке наиболее значимых вызовов современного мира. Ответом на них стало признание «зеленого» роста как главного вектора мирового развития», – сказал на Невском международном экологическом конгрессе – 2017 министр природных ресурсов и экологии РФ Сергей Донской. По его словам, наша страна принимает полномасштабное участие в этих глобальных процессах и движется к циклической экономике.

 

Самое очевидное последствие решения президента США Дональда Трампа по выходу из Парижского соглашения, помимо имиджевого удара по документу – уменьшение финансирования климатических программ ООН. США обязались внести в общий фонд 3 млрд долл. – больше, чем любое другое государство. Половина этой суммы уже переведена, платить оставшиеся 1,5 млрд долл. Дональд Трамп отказался. Это, по оценке директора программы «Климат и энергетика» WWF России Алексея Кокорина, ставит под вопрос существование порядка 25% международных климатических фондов.

Указом президента 2017-й назван в России Годом экологии. Накопилось большое число проблем, которые необходимо решать. По данным Росстата, за последнее десятилетие объемы отходов в стране увеличились наполовину, до 5,4 млрд т в 2016-м. Только в атмосферу, по оценке Минприроды, ежегодно поступает более 30 млн т загрязняющих веществ. Естественно, это наносит ущерб государству, и не только экологический.

«Ежегодные экономические потери, обусловленные ухудшением качества окружающей среды и связанными с ними экономическими факторами, без учета ущерба здоровью людей, составляют 4–6% ВВП», – говорится в утвержденной в апреле этого года Стратегии экологической безопасности России до 2025 года. При этом, напомним, в 2016 году в России было зафиксировано падение ВВП на 0,2%, то есть изыскание дополнительных возможностей роста в текущей ситуации дело далеко не лишнее.

Определенный опыт внедрения элементов модели замкнутого цикла у нас уже есть. В СССР мало думали об эмиссии вредных газов в атмосферу, именно это позволило накопить огромный «багаж» выбросов, который сначала падение промышленного производства в 1990-х, а затем модернизация в 2000-х частично нивелировали. Поэтому выполнение обязательств по сокращению выбросов к уровню 1990 года и не является критичным. Но, с другой стороны, во времена СССР одним из инструментов государственной политики была стандартизация, которая должна была обеспечивать стабильное качество изделий и долгий жизненный цикл. Кроме того, продукты питания часто упаковывались в стеклотару, которую собирали на переработку в специальных пунктах приема, так же как макулатуру и металлолом. Такая практика во многом осталась в прошлом. Виной тому отчасти переход к рыночной модели: конкурируя друг с другом, производители хотят зачастую предлагать потребителю уникальный пусть не по своим свойствам, так хотя бы по внешнему виду товар, выделяющийся из общего ряда уже на полке магазина. Однако именно варианты стандартизации являются инструментами движения к цикличной экономике, которые следует возрождать.

Чтобы подтолкнуть бизнес и общество к переходу на новые принципы экологического поведения, сейчас пересматриваются правовые нормы. Сергей Донской отдельно выделяет изменения в законодательстве об отходах, которыми вводится расширенная ответственность производителя. По словам министра, этот инструмент – основа для создания системы раз­дельного сбора мусора, он позволит через три года увеличить объем переработки наиболее ликвидных отходов вдвое. Кроме этого, Минприроды намерено поощрять производителей, которые используют при изготовлении упаковки биоразлагаемые материалы: таким компаниям будут предоставлены как налоговые льготы, так и сокращена плата за негативное воздействие на окружающую среду.

Свалки и мусор – это важнейшие экологические проблемы России. Как показывает недавний совместный опрос WWF и «Левада-Центра», об этом заявило большинство жителей 70 регионов России. Утилизацию отходов они называли основным направлением деятельности по сохранению окружающей среды. Ответственность за «решение экологических проблем» россияне традиционно возлагают на государство. Около 13% респондентов считают, что в решении экологических вопросов страны должно участвовать население. Вложить личные средства в утилизацию отходов и уничтожение свалок готовы 42% опрошенных, в озеленение городов - 35,5%, в борьбу с загрязнением воздуха и воды – 32,1%.

Ценный материал

Еще одним стимулом для перехода к экономике замкнутого цикла, уверен Сергей Донской, является экологическая модернизация предприятий в рамках реализации требований закона о внедрении наилучших доступных технологий, в том числе в металлургии, где существуют серьезные возможности для «зеленого» перевооружения. Так, реконструкция основного технологического оборудования на НЛМК позволила снизить валовые выбросы на доменных печах в атмосферу более чем в 200 раз при одновременном росте производственных мощностей на 36%.

В рамках Года экологии 64 аналогичных решения намерены реализовать крупные отечественные компании. Один из самых больших проектов – строительство на Лебединском ГОКе, который входит в состав Металлоинвеста, третьей очереди завода по производству горячебрикетированного железа (ГБЖ-3).

Еще несколько десятилетий назад это сырье металлурги считали нестандартным, однако с тех пор ситуация кардинально изменилась. Сейчас потребление ГБЖ и в России, и в мире уверенно растет. Более того, спрос на него остается стабильным даже в кризисные времена.

Переработка металлолома должна развиваться, но только этого недостаточно для закрытия существующего спроса на металлы.

Тому есть масса причин. Применение брикетов позволяет производить высококачественную сталь, минимизируя вред для окружающей среды. Одновременно с тем использование ГБЖ дает возможность повысить эффективность производства. Так, по данным компании Midrex, каждые 10% горячебрикетированного железа в шихте уменьшают расход топлива на 8%.

ГБЖ в отличие от традиционного сырья – лома – содержит гораздо меньше примесей. Кроме того, за счет применения брикетов можно повысить сырьевую безопасность производства, ведь запасы лома, пригодного для выплавки качественной стали, неуклонно сокращаются. В то же время сам выпуск ГБЖ более экологичен, чем у широко применяемого сейчас чугуна: нет необходимости использовать коксохимическое и аглодоменное производство.

Президент РФ Владимир Путин на пуске комплекса ГБЖ-3 Лебединского ГОКа.

Комплекс ГБЖ-3 Лебединского ГОКа был введен в эксплуатацию 14 июля текущего года. Его проектная мощность составляет 1,8 млн т в год, что делает новый цех одним из самых крупных в мире. При этом, когда производство выйдет на проектную мощность, Металлоинвест сможет выпускать в сумме не менее 4,5 млн т ГБЖ в год.

Из ряда других проект выделяется и тем, что еще до начала эксплуатации существенная часть годового объема выпуска сырья была законтрактована отечественными предприятиями. В их числе такие крупные потребители, как Магни­тогорский металлургический ком­бинат, Трубная металлургическая компания и Группа «ЧТПЗ». Таким образом, ввод ГБЖ-3 даст комплексный эффект, который позволит повысить экологичность производств российской металлургической отрасли в целом.

На самом же Лебединском ГОКе в рамках ввода нового комплекса прошла модернизацию прежняя технологическая схема, в том числе обогатительное производство и обжиговые машины. Например, внедрена технология тонкого грохочения в переделе производства концентрата, что создало условия для вывода на рынок новой продукции – высококачественного концентрата с содержанием железа более 70% и высокоосновных окатышей с содержанием железа 65,8%. Кроме того, модернизация обжиговых машин позволила повысить эффективность и объемы производства железорудных окатышей.

Конечно, реализация таких проектов – это точечные меры. Однако и создание прежней экономической системы в 1861 году начиналось с реновации отдельных производственных комплексов. Еще несколько десятилетий потребовалось на то, чтобы технологии были поставлены на поток. Новая индустриальная реальность требует переосмысливания принципов, на которых работает экономика. Но эти усилия окупятся как с точки зрения бизнес-показателей, так и будущего человечества, которое напрямую зависит от состояния окружающей среды.

Скачать номер целиком

Рекомендуем

Без шума и пыли?

Ухудшение экологической ситуации входит в число главных угроз для стабильности, говорится в выпущенном в этом году докладе о глобальных рисках Всемирного экономического форума. Ответом может стать интенсификация экодвижения – процесс, в который не без проблем, но все же пытаются встроиться отечественные компании.

Ключи от кладовой

Для России освоение Арктики – это не просто большие финансовые вложения, но и необходимость серьезного рывка промышленности.

Вторая жизнь ненужных вещей

Скандал вокруг мусорного полигона в подмосковной Балашихе, разгоревшийся этим летом после прямой линии с президентом, высветил вопрос, о котором уже давно стоило задуматься, – что делать с постоянно растущими отходами. Выходом может стать развитие системы утилизации и переработки. Но пока в России сделаны только первые шаги для этого.

«Зеленая репутация»

Как с точки зрения экологов природоохранную работу проводят металлурги, IM рассказал генеральный директор Центра экологических инвестиций Михаил Юлкин.