Тема номера№ 3 Декабрь 2017

Еще не так давно основополагающей тенденцией обрабатывающей промышленности развитых стран был офшоринг или аутсорсинг производственной деятельности – «мозги» оставались на родине, а «рабочие руки» предприниматели искали там, где они стоят дешевле. Бенефициаром этого, как известно, стали азиатские государства, прежде всего Китай. В США и странах Западной Европы с 1960-х годов доля обрабатывающей промышленности в ВВП сократилась существенно – в отдельных случаях вдвое и больше. Однако после кризиса 2008–2009 годов, продемонстрировавшего разбалансированность ведущих экономик мира, западные правительства стали искать новые рецепты благополучия.

Пора переезжать

Процесс реиндустриализации идет непросто, но он уже принял устойчивый характер. «Интерес подогревается усложнением и возрастанием роли глобальных цепочек добавленной стоимости, усилением конкуренции со стороны развивающихся стран в тех отраслях и сегментах глобального рынка, где развитые страны до последнего времени занимали ключевые позиции», – пишет в своей статье для научного журнала «Мировая экономика и международные отношения» Владимир Кондратьев, руководитель Центра промышленных и инвестиционных исследований ИНЭМО им. Е.М. Примакова.

В такой ситуации особую роль начинает играть позиция властей по отношению к бизнесу, выводящему производство в другие страны. Ярким примером обычно называют 45-го президента США Дональда Трампа, который пришел в Белый дом с девизом «Вернем Америке былое величие». Но и его предшественник Барак Обама говорил, что нужно «перестать поощрять предпринимателей, перемещающих рабочие места за рубеж». Ключевой мерой при нем стало снижение налогов для компаний, инвестирующих в производство на родине. При Трампе такой курс сохранился. Более того, он инициировал дополнительный налог для компаний, которые переносят производство за рубеж, а потом продают свою продукцию дома.

В 2013 году исследовательская компания Boston Consulting Group (BCG) выяснила, что руководители каждой второй американской корпорации с оборотом от 1 млрд долл. планируют переводить производственные мощности из Китая или активно изучают этот вопрос.

По данным Reshoring Initiative, с 2010 года США «вернули домой» более 300 тыс. производственных мест, а всего в промышленности появилось уже 940 тыс. новых мест.

Перефразируя известное ленинское высказывание, можно сказать, что в деле решоринга не только верхи хотят, но и низы могут. Так, торговая компания Walmart пообещала приобрести американской продукции на дополнительные 250 млрд долл. «Это обязательство делает ее крупнейшим драйвером возврата производств», – считает глава Reshoring Initiative Гарри Мозер. В некоторых отраслях благодаря решорингу буквально начался ренессанс – например, ожило автомобилестроение. Еще одна громкая история – открытие в 2013 году завода Apple в городе Меса, близ Финикса. Ведь раньше американские IT-компании жили с установкой «Придумано в Калифорнии – собрано в Азии».


Американская IT-индустрия долго жила под лозунгом: «Придумано в Калифорнии, сделано в Азии». Но теперь и ее представители могут вернуть производство на родину

В Европе задача решоринга не столь явно стоит на повестке дня, поскольку она актуальна не для всех стран. Однако лидеры этим занимаются. «В Великобритании, например, его [решоринг] рассматривают как инструмент, способный сбалансировать структуру экономики. В Германии ему отводится роль важного фактора перспективного развития сектора обрабатывающей промышленности. В Италии решоринг увязывают прежде всего с программой создания бренда «на 100% сделано в Италии», нацеленной на стимулирование возвращения производств итальянских компаний обратно в страну.

Министерство промышленного обновления во Франции недавно одновременно с принятием мер, направленных на ограничение аутсорсинга и офшоринга, также инициировало ускорение решоринга», – отмечает Владимир Кондратьев. Впрочем, не всегда «миграционная политика» бизнеса означает возвращение именно что домой. Довольно часто речь идет о переселении производства ближе к потребителю. Лучше всего это видно на примере компаний, работающих с товарами повседневного спроса, таких как испанская Inditex. Это владелец крупной сети магазинов, торгующих одеждой: ей принадлежат бренды Zara, Massimo Dutti, Pull&Bear, Oysho, Uterque, Stradivarius, Bershka. Сначала Inditex объявила, что ее продукция будет выпускаться как в Азии, так и Испании, потом – еще в Португалии и Марокко. Теперь география фабрик стала более широкой, охватив в том числе Россию.

Кривое зеркало

Говоря о миграции производств, нельзя обойти стороной локализацию. Здесь также отличились США. Там в качестве механизма стимулирования процесса используются, например, госзакупки. Причем главный лозунг – «Покупай американское» – должен относиться, по мнению властей, к продукту в целом, а не только к месту его финальной сборки.

В 2009 году конгресс принял Акт о восстановлении Америки, которым не просто выделялись солидные деньги на ее поддержку (речь о 787 млрд долл.), но и в котором содержались требования к локализации. Например, там говорится о том, что ни один из фондов, сформированных для реализации проектов строительства, реконструкции и ремонта общественных зданий, не может быть израсходован, если используемые сталь, чугун и товары обрабатывающей промышленности будут без марки made in USA.

Похожие инициативы появляются с завидной регулярностью. Так, недавно в СМИ появились сообщения, что администрация США на переговорах по изменению условий Североамериканского соглашения о свободной торговле NAFTA потребовала расширить использование американской продукции при изготовлении компонентов автомобилей, которые выпускаются как в Штатах, так и в Канаде и Мексике. Речь, например, о различных металлах (в том числе стали). Как заявил министр торговли США Уилбур Росс, эта мера направлена на то, чтобы автокомпоненты производились в странах NAFTA, а не в Азии.

Правда, в данном случае, так как обсуждается введение определенных барьеров, речь идет уже фактически о прямом протекционизме. Наравне с решорингом это одна из главных тем для обсуждения экономистов самого высокого ранга, тем более что зачастую они прямо связаны. Классическое определение протекционизма – действия государства по защите своих производителей от иностранной конкуренции. В узком смысле речь о таможенной политике. В широком – это всеобъемлющая система мер, направленных на защиту интересов национальных компаний, поощрение и стимулирование производства в стране.

Протекционизм – вещь не новая. Ведущие европейские государства активно проводили такую политику с XVIII века, США – с момента окончания Гражданской войны, то есть со второй половины XIX века. В новейшей истории эпохальным событием стало появление в Америке в 1930 году Закона Смута – Хоули, которым были резко повышены ввозные ставки на более чем 20 тыс. различных товаров. Это запустило волну тарифных ограничений, прокатившихся по всему миру. Лишь после Второй мировой войны картина стала меняться.


Результаты «защитных» кампаний, как правило, неоднозначны. С одной стороны, такие меры стимулируют рост национального производства, способствуют решению задачи увеличения занятости населения. Сторонники протекционизма утверждают, что индустриализация Европы и Северной Америки в принципе стала возможна благодаря защитной политике. Но с другой стороны, протекционизм ущемляет свободу предпринимательства и права потребителей. Также ограничение внешней конкуренции может привести к монополизации.

Но несмотря на минусы, к протекционизму возвращается все больше стран. На каждом форуме декларируется важность свободы торговли, а по факту влияние протекционистских мер после кризиса конца 2000-х только растет. И если раньше протекционизм, как правило, означал только ужесточение таможенной политики, то теперь акцент смещен в сторону нетарифных ограничений, что выглядит изящнее, а действует эффективнее. Правда, проверенную временем тактику тоже никто не отменял: с 2008 года, по данным ВТО, введено свыше 2 тыс. торговых барьеров.

Ситуация парадоксальна. Страны G20 на каждом саммите говорят о важности развития свободной торговли, но на деле продолжают ее демонтаж. И если в 1985–2007 годах темпы роста объемов международной торговли существенно обгоняли динамику глобального ВВП, то в минувшем году впервые стали скромнее.

 

Машины наступают

Одной из предпосылок масштабного промышленного «переезда» стала шельфовая и сланцевая революции, снизившие энергозатраты, что отразилось на себестоимости. В случае с США важное значение имеет также ослабленный доллар.

С другой стороны, случившееся в том числе благодаря офшорингу экономическое развитие азиатских государств влечет за собой рост цены рабочей силы. Еще в 1950-х нобелевский лауреат по экономике Артур Льюис провел исследование, помогающее представить, как может развиваться ситуация дальше. В качестве «вводных» он принял, что развивающиеся страны характеризуются двумя секторами – с низкой производительностью и избыточной рабочей силой (натуральное хозяйство) и высокой производительностью (промышленность). Второй из этих секторов показывает хорошую рентабельность, поскольку использует избыточную рабочую силу первого. Рост производительности труда опережает зарплату, поэтому есть возможность получать большую прибыль, чем в экономиках, где нет таких перекосов между секторами. Однако по мере сокращения избыточных работников зарплаты растут. В итоге в определенной точке экономика переходит через «переломный момент Льюиса», когда о высокой прибыли остаются воспоминания. Эксперты МВФ Митали Дас и Папа Н’Диайе полагают, что в Китае «почти без сомнений» это произойдет до 2025 года. Положение усугубляется демографическими проблемами – сокращением доли трудоспособного населения в Поднебесной.

Помочь может цифровая революция: в конце прошлого года Конференция ООН по торговле и развитию (UNCTAD) представила доклад о роли автоматизации в современном мире, согласно которому роботы могут занять 2/3 рабочих мест в развивающихся странах. Все взгляды опять же устремлены на Китай – с 2013 года он купил больше промышленных роботов, чем любая другая страна. Но, формируя долгосрочные стратегии экономического развития, Пекин делает ставку на укрепление внутреннего спроса. А это невозможно без увеличения доходов населения, следовательно, зарплат. Каким будет для Китая выход, пока неясно.

«Цифру» активно внедряют не только на Востоке, но и на Западе. Здесь часто появляются «провод­ники идей». Новые технологии также идут на пользу решорингу. Именно так, например, объясняется открытие в 2016 году немецкой компанией Adidas фабрики в баварском Ансбахе. На ней трудятся преимущественно роботы – люди нужны лишь для контроля машин. По оценке BCG, в странах, которые массово внедряют промышленных роботов, затраты на производство к 2025 году могут снизиться на 18–33%.

Помимо работизации, в числе перспективных решений, помогающих «вернуть домой» производство или довести его до потребителя, называют аддитивные технологии. Один из пионеров здесь – американская авиастроительная компания Boeing. Вначале она использовала 3D-печать для прототипирования, потом стала производить таким образом реальные компоненты самолетов. Причем речь уже идет не только о пластиковых, но и металлических изделиях: Boeing подписала контракт с Norsk Titanium на производство деталей для Dreamliner.

Современным потребителям все больше нравятся не массовые, а индивидуальные товары. Это касается как функциональных элементов, требующих ощутимых затрат на «перенастройку», так и оформления, что сделать намного проще. Если производство находится близко к той местности, где будет продаваться товар, то услышать запрос и внедрить необходимые изменения становится легче. И здесь «цифра», та же 3D-печать, открывает новые возможности благодаря быстрой переналадке линий или организации выпуска товаров малыми партиями под заказ.

 

Из истории

Одно время протекционизм называли меркантилизмом. Такая терминология принадлежит шотландскому экономисту Адаму Смиту. Меркантилизм доминировал в XVI–XVIII веках практически во всей Европе. «В духе эпохи меркантилистом был и Уильям Петти, которого [Карл] Маркс называл «отцом политической экономии» и основоположником трудовой теории стоимости», - отмечает экономист Леонид Цедилин. В современном мире меркантилизмом принято называть куда более широкое понятие, а именно политику государства, направленную на накопление средств внутри страны. При этом протекционизм, направленный на ограждение от иностранной конкуренции, считается частью меркантилизма.


 

Внедрению «цифры», кстати, в последнее время власти разных стран также уделяют повышенное влияние. Например, в Германии еще до кризиса была принята Стратегия в области высоких технологий. В 2012-м в ее рамках появилась программа Industrie 4.0 – план развития экономики с акцентом на новые технологии. Одна из его основных задач – создание «умных» предприятий. Предусмотрена прямая и косвенная поддержка, в том числе через формирование инновационных кластеров.

Чувствовать грань

Для России офшоринг сложно назвать понятным и привычным явлением. Поэтому, казалось бы, и решоринг должен обойти страну стороной. Однако если проигнорировать наметившийся тренд, то последствия могут быть неприятными.

Один из главных векторов экономического развития последних лет – импортозамещение, что близко по духу задаче решоринга, хотя и серьезно отличается по содержанию. В 2014 году была утверждена новая редакция госпрограммы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности», в числе главных задач которой названо именно снижение доли зарубежной продукции. Также был принят закон «О промышленной политике», который, по словам главы Минпромторга Дениса Мантурова, создает «условия для нового витка индустриального развития страны».


3D-печать из титана может сэкономить Boeing до 3 млн долл. на производстве каждого Dreamliner, считает Norsk Titanium

Среди важных новаций документа – заключение специальных инвестконтрактов, гарантирующих на долгую перспективу неизменные условия ведения бизнеса, а также налоговые льготы и преференции для новых комплексных инвестпроектов. Замглавы Минпромторга Георгий Каламанов на сентябрьском форуме «Импортозамещение» в числе мер поддержки назвал и субсидии на компенсацию части затрат на проведение НИОКР.

К другим наиболее востребованным инструментам он отнес субсидирование процентных ставок по кредитам на реализацию новых комплексных инвестпроектов. Также в соответствии с законом «О промполитике» создан Фонд развития промышленности. В годовом отчете организации за 2016 год отмечается, что с начала его работы профинансировано 130 проектов на сумму свыше 34 млрд руб., что позволит создать 12,5 тыс. мест.

По словам главы РСПП Александра Шохина, те же специнвестконтракты уже стали одним из самых эффективных инструментов поддержки промышленности. Хотя процесс идет непросто и есть индустрии, где результат придется ждать довольно долго. К примеру, это касается таких наукоемких отраслей, как химическая промышленность и фармацевтика, где реальное импортозамещение возможно лишь после проведения длительных циклов НИОКР.

Однако определенные результаты есть, в первую очередь в индустриях, сумевших не только сохранить, но и развить компетенции. Например, это касается грузового автопрома. Лидер российского рынка – КамАЗ – в 2016 году увеличил свои продажи на 16%, нарастив свою долю до 56% (это максимум всех последних лет). Для сравнения: в 2012–2013 годах доля компании на внутреннем рынке составляла 30–35%. В 2017 году позитивная динамика сохраняется: за январь – октябрь продажи компании в России выросли на 22%. Развитие автогиганта важно и для его партнеров. Так, КамАЗ является одним из ключевых потребителей Оскольского электрометаллургического комбината (ОЭМК, входит в Металлоинвест) – с 2009 года комбинат отгрузил в его адрес более 400 тыс. т высококачественного стального проката. В ноябре КамАЗ и Металлоинвест подписали новый трехлетний меморандум о сотрудничестве. По нему, КамАЗ намерен размещать заказы в количестве до 80% от потребности в сортовом прокате соответствующего сортамента на ОЭМК.


КАМАЗ смог нарастить свою долю в продажах на российском рынке до 56%. В качестве поставщиков компания также часто выбирает отечественные предприятия. Одно из них – Оскольский электрометаллургический комбинат Металлоинвеста

Понятно, что импортозамещение не может быть самоцелью – это только один из стимулов для развития. Критерием движения в правильном направлении часто называется также востребованность продукции в мире. По словам Петра Фрадкова, главы Российского экспортного центра, за январь – июнь нынешнего года несырьевой экспорт России вырос почти на 19%. «При этом экспорт машиностроительной продукции, – говорит он, – сравнялся по темпам с экспортом продукции АПК, который был локомотивом последние годы».

Одна из наиболее сложных задач – создание, внедрение в стране и продажа за рубеж цифровых решений. Цифровизацию Владимир Путин однажды назвал задачей, сравнимой с электрификацией, что весьма наглядно. В октябре, выступая на заседании Совбеза, президент заявил, что важно развивать производство не только «железа», но и программного обеспечения в России. Нужно «максимально снизить риски, связанные с объективной необходимостью использовать иностранные программы и телекоммуникационное оборудование», отметил он. Реализовать это будет непросто, тем более что российские цифровые компании все чаще сталкиваются с противодействием других стран – взять хотя бы начатую в США кампанию против «Лаборатории Касперского», которую заподозрили чуть ли не в шпионаже. Чтобы подтвердить невиновность, компания решилась на болезненный шаг – она откроет экспертам код своих программных продуктов.


Чтобы подтвердить абсурдность обвинений в шпионаже, «Лаборатория Касперского» решилась на болезненный шаг – открыть код своих программных продуктов

В современном мире сложно назвать страны, которые в полной мере игнорируют инструментарий протекционизма. Особенно если речь о такой глобальной перестройке экономик, которая началась с кризиса конца нулевых годов, а вылилась в том числе в решоринг и реиндустриализацию. Вариантов того, какие именно решения могут применяться в подобного рода политике того или иного государства, существует множество. Но важно здесь все же не перейти грань, чтобы не разрушить сложившуюся систему международных отношений. «Протекционизм превращается в норму, а его скрытой формой становятся односторонние, политически мотивированные санкционные ограничения в торговле и инвестициях», – написал Владимир Путин в своей статье для немецкой газеты Handelsblatt, которая вышла в июле, в преддверии саммита G20 в Гамбурге. По его мнению, «только открытые, основанные на единых нормах и стандартах торговые связи стимулируют рост глобальной экономики и способствуют поступательному развитию межгосударственных отношений».

 

Печатный станок

Развитие 3D-металлотехнологий позволяет вывести объемную «печать» на новый уровень, максимально приблизив ее к потребностям и возможностям реальных производств. И не удивительно, что все больше корпораций уделяет этом внимание. Например, GeneralElectric создала специальное подразделение, которое занимается внедрением таких новаций. Один из ключевых проектов – печать деталей для реактивных двигателей CessnaDenali.

Естественно, постоянно появляются и новые предложения по составу металлов. Так, одна из первых компаний на рынке 3D-печати DesktopMetal разработала специальные порошки для инжекционного формования металлических изделий. По мнению многих производителей, будущее многих производств за объемной печатью. Как полагает директор по послепродажной стратегии компании Caterpillar Дон Джонс, 3D-печать вскоре позволит найти замену даже для металлических конструкций строительного оборудования.


Скачать номер целиком