Архив№ 2 Сентябрь 2017

Россия – самая большая страна в мире, но так было не всегда. «Казань брал, Астрахань брал» – этот краткий урок истории выучили из кинокомедии Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» и дети, и взрослые. Но мало кто знает, что с покорения царем Грозным располагавшихся в Поволжье Астраханского и Казанского ханств началась также многолетняя история развития Урала, который стал одним из крупнейших промышленных центров страны.

Железные врата

Справедливости ради, еще в XI веке новгородцы проложили водный путь на Урал и в Сибирь и основали там первые русские поселения: их привлекала торговля пушниной. В 1430-х в Предуралье появилось первое промышленное предприятие – вологодские купцы Калиниковы открыли соляные промыслы, с которых началась история местечка под названием Соль Камская (современный Соликамск Пермского края). После успешных военных кампаний Ивана Грозного число русских переселенцев на Урале резко выросло. Главными действующими лицами здесь стали купцы Строгановы, получившие от царя грамоту на земли по реке Каме, чтобы «варницы ставити и соль варити», строить дворы и вести сельское хозяйство.

Соль была белым золотом того времени – без нее сложно было сохранить на зиму продукты. Иван Грозный рассчитывал, что русское государство получит не только этот ценный продукт, но и более важный в долгосрочной перспективе результат – укрепится на новых землях. Для защиты Строгановым разрешалось иметь собственную дружину. Возглавил ее казацкий атаман Ермак, которого за ратные подвиги прозвали младшим братом богатыря Ильи Муромца.

Поворотным для Урала стал XVII век. После церковной реформы патриарха Никона притесняемые властями старообрядцы старались упрятаться в труднодоступных местах. Урал с его дремучими лесами, труднопроходимыми горами, многочисленными реками подходил как нельзя лучше. Те же причины привлекали на эти территории беглых крестьян, сторонников разгромленного восстания Степана Разина и просто преступников. И хотя власти об этом знали, особого рвения в розыске не проявлялось. С государственной точки зрения заселение этих земель было куда более важной задачей.

Конец XVII века на Урале вовсе ознаменовался событием, изменившим историю всей страны. В 1696 году верхотурский воевода Дмитрий Протасьев сообщил Петру I о найденных на реках Тагил и Нейва месторождениях железной руды. Присланные образцы царь немедля направил на «экспертизу» в Амстердам. Отзыв был таков: «Железо в деле так преизрядно, что отнюдь лучше того добротою и мягкостью быть невозможно». Испытали руду и внутри страны – тульский оружейник Никита Демидов, который вскоре стал главным уральским горнопромышленником, констатировал: «Железо самое доброе, не плоше свейского (шведского. – Прим. ред.), а к оружейному делу лучше свейского».

За развитие горного дела Петр I взялся с присущей ему решительностью – привлек на Урал лучших тульских и каширских оружейников. Был издан указ, гласивший, что «всем и каждому дается воля, какого б чина и достоинства ни был, во всех местах, как на собственных, так и на чужих землях, искать, плавить, варить и чистить всякие металлы, сиречь: золото, серебро, медь, олово, свинец, железо». В результате только в XVIII веке на Урале появилось около 170 заводов. Места промышленных разработок постепенно превращались в города – Невьянск, Нижний Тагил, Баранча, Кушва, Златоуст, Алапаевск и др.

Рифейские горы, которые неоднократно упоминаются в древних текстах Греции, часто отожествляются историками с Уральским хребтом. В подтверждение этой версии приводятся труды Юлия Помпония Лэта – видного итальянского ученого XV века, основателя Римской академии, главной задачей которой было изучение древних рукописей. Информация о Рифеях очень заинтересовала ученого, и он совершил очень далекое для тех времен путешествие на восток. Так появились «Скифские записки» Помпония, где говорилось: «От Борисфена (так он называл Днепр – Прим. ред.) Скифия тянется до Рифейских гор, которые замыкают ее с востока и простираются на север вплоть до Ледовитого океана. Эти горы столь же высоки и возвышенны, как и Альпы. В отдаленнейших пределах их живут югры».

Прагматичные казаки

Урал сыграл в истории страны еще одну важную роль – стал плацдармом для дальнейшей экспансии на восток. Первый шаг был сделан также во времена Ивана Грозного. При поддержке царя Строгановы снарядили Ермака в поход на последний осколок Золотой Орды – Сибирское ханство. И хотя атаман погиб, не одержав окончательной победы, ему удалось взять столицу хана Кучума – город Кашлык (он располагался на правом берегу Иртыша вблизи современного Тобольска). «Вся великая Сибирь чужая была, но ее Ермак взял и пути до Китая отворил», – писал в своих заметках руководитель правительственной Оренбургской комиссии, автор первого «Атласа России» академик Иван Кириллов.

Дальнейшему продвижению русского государства на восток способствовала слабая заселенность новых территорий. Свою роль сыграло и то, что в походы шли закаленные и опытные люди – те же казаки. Сегодня многие из них известны больше не как воины, а как первооткрыватели. Однако в свое время они выступали в путь с другими мыслями – целью был «прииск неясачных людей и привод их под царскую руку». То есть казаки старались найти земли, где еще не собирался натуральный налог, взимаемый в основном пушниной и скотом.

Картина русского живописца Василия Сурикова «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем».

В поисках таких территорий, например, атаман Иван Москвитин добрался до Охотского моря, а его «коллега» Семен Дежнев первым в мире прошел по Берингову проливу. Аналогичны были и причины путешествия за реку Анадырь другого сибирского казака – Владимира Атласова, которого поэт Александр Пушкин метафорично называл «камчатским Ермаком». Вот уж кто был настоящим первооткрывателем земель! Написанные Атласовым в 1700 году «скаски» о походе содержали в себе невероятное количество информации. Это, например, подробная карта новой территории, сведения о рельефе, климате, населении, флоре и фауне. Также в «скасках» говорилось о близлежащих островах, «через кои путь лежит в зело чудное Нифонское царство», то есть в Японию.

На приобретенных землях казаки основывали остроги, вокруг которых разрастались города. В поисках лучшей доли за Урал нередко уходили жители поморских уездов, которые были привычными к суровому климату. Обосновываясь на новых местах, они охотились, ловили рыбу, занимались сельским хозяйством. Кроме того, постоянно шли поиски полезных ископаемых. Так, в XVIII веке на Алтае начали выплавлять медь, открыли залежи серебра (до этого использовался лишь «пришлый» металл). В XIX веке в Томской и Енисейской губерниях начата была разработка золотых месторождений. Развивались и внешние связи – на всю страну гремела ярмарка в западносибирском Ирбите, а забайкальская Кяхта стала центром русско-китайской торговли.

 

Связующий путь

Развитие восточных земель было проблематично без укрепления транспортных связей – в Охотске, Петропавловске-Камчатском, Владивостоке довольно скоро были построены торговые морские порты. Однако надежного сухопутного пути, связывающего новые территории с центром, долгое время не существовало, и, как ни странно, власти это не сильно заботило.

Все изменилось после поражения в Крымской войне – стало ясно, что земли ослабленной страны представляют большой интерес для других государств. Генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев-Амурский писал великому князю Константину: «Клубок интересов Англии и Франции в Японии и Китае так сплелся, что политическая обстановка здесь меняется с необыкновенной быстротой не в пользу России. Я убежден, что железная дорога от устья Амура сделалась теперь такой необходимостью, что нельзя жалеть на это огромных капиталов и многолетних трудов».

Это был мегапроект – газета La France писала, что «после открытия Америки и постройки Суэцкого канала история не отмечала события более богатого прямыми и косвенными последствиями, чем постройка Сибирской дороги». Действительно, начало движения по Транссибирской магистрали привело ко многим изменениям. Например, в Сибири появилось большое число лесопильных заводов. На более высокий уровень вышла добыча золота. Начались массовые работы на угольных шахтах. В рескрипте Николая II «По случаю 25-летия приступа к постройке Сибирской железной дороги» говорится: «Неисчислимы те выгоды, которые принесены отечеству и в особенности сибирской его окраине благодетельным начинанием царственного Родителя (указ о строительстве Транссиба подписал его отец Александр III. – Прим. ред.)».

 

Как у них?

Россия – не единственная страна мира, сталкивающаяся с проблемой развития огромных по площади территорий. аналогичные задачи решались, например, в СШа. Там в XIX веке для заселения Дикого Запада (тогда эту местность чаще называли Великими Равнинами) использовали так называемую хомстедную (homestead) систему. Суть в том, что до начала заселения специальные землемеры размечали отвоеванную или полученную от индейцев на добровольных началах территорию на одинаковые квадраты. После этого каждый желающий мог поселиться на любом незанятом участке, уплатив в казну специальный взнос, размер которого обычно составлял пять долл. Одновременно подавалась заявка на право собственности. Через пять лет человека проверяли на соответствие квалификационным требованиям: как правило, надо было доказать проживание на участке и ведение хотя бы на части площади какого-то хозяйства. Если все условия были соблюдены, то владелец земли бесплатно получал свидетельство о собственности. Естественно, продать удавалось не все хомстеды. Самые безнадежные участки, как правило, предлагались или по бросовой цене, или просто бесплатно соседям. Впрочем, по мере обнаружения золотых жил, других полезных ископаемых, а также понимания того, насколько хороши природные условия таких штатов, как, например, Техас или Канзас, для разведения скота и земледелия, вакантных участков становилось все меньше.

Колонизация малозаселенных территорий была особенно масштабна в годы Столыпинской аграрной реформы, когда тысячи переселенцев хлынули в Сибирь. Крестьянам на новых территориях отводились земельные участки (аналог нынешнего «Дальневосточного гектара»), а кроме того предоставлялись налоговые льготы. Постепенно население Центральной России стало воспринимать Сибирь и Дальний Восток не как место для ссылки, а как богатейший край.

Поднятая целина

Позднее успешный опыт развития нетронутых ранее территорий неоднократно пытались повторить в СССР. Одним из примеров, вызывающих немало споров, является «Освоение целины» – запущенный в 1950-х проект, целью которого было введение в сельскохозяйственный оборот незадействованных земельных ресурсов в Казахстане, Поволжье, Урале, Сибири, на Дальнем Востоке.

Интерес к целине возник не на ровном месте: в 1953 году страна собрала 31,1 млн тонн зерна при потреблении 32,4 млн тонн. Процесс был организован по-советски масштабно. Так, в 1954 году на целину направлено 88% пахотных тракторов и четверть всех выпущенных комбайнов. Кроме того, на новые земли ехали толпы работников не только добровольно, но и принудительно – механизаторов из других регионов отправляли в сезонные командировки, студентов – потрудиться во время летних каникул. Только в 1954–1956 годах на целину приехало порядка 50 тыс. человек.

Уборка целинного урожая в Казахстане, 1973 год.

Благодаря экстраординарному сосредоточению средств и людей, а также природным факторам новые земли в первые годы давали сверхвысокие урожаи. Однако желаемой стабильности, вопреки усилиям, добиться не удалось: в некоторые годы на целине не могли собрать даже посевной фонд. В результате нарушения экологического равновесия и эрозии почв настоящей бедой стали пыльные бури. Освоение целины постепенно вступило в стадию кризиса, но кроме того деградировало «обескровленное» сельское хозяйство центральных и южных районов страны.

В мемуарах Леонида Брежнева сохранились сведения о том, что на одном из совещаний на его слова о перспективности целины тогдашний глава СССР Никита Хрущев ответил: «Из ваших обещаний пирогов не напечешь!». Впрочем, несмотря на все сложности, скачки урожайности, связанные с недостатком орошения, началом ветровой эрозии почв, засухами и многим другим, целинная земля многие годы спасала страну от голода. Кроме того, при освоении целины заселялись огромные территории. Другой вопрос в том, что после распада СССР сотни тысяч русских, украинцев и белорусов внезапно для самих себя оказались гражданами Казахстана.

Кромка льда

Многие проекты по освоению российских земель были запущены очень давно, но не потеряли своей актуальности. И это не только Дальний Восток и Восточная Сибирь, о которых речь уже шла, но и Арктика. Изначально, впрочем, регион интересовал не сам по себе, а как связующее звено между центром и востоком страны. Еще в 1525 году русский дипломат Дмитрий Герасимов писал, что Северо-Восточный проход, известный сегодня как Севморпуть, можно использовать для перевозки грузов и людей.

В XVIII веке свои теоретические изыскания вопроса провел Михаил Ломоносов. Он пришел к выводам, что «в отдалении от берегов Сибирских на пять и на семь сот верст Сибирский океан в летние месяцы от таких льдов свободен, кои бы препятствовали корабельному ходу». В итоге появилась идея об организации экспедиции по изучению Арктики, в рамках которой предполагалось не только проверить предположение о возможности прохода судов, но и изучить северную природу, особенности климата. Однако реализовать программу при существовавшем тогда уровне развития науки и техники оказалось невозможно.

Идеи Михаила Ломоносова претворились в жизнь лишь в XX веке: началось регулярное движение по Севморпути и была проведена разведка полезных ископаемых в северных районах. Так, еще в 1930-е годы была запущена разработка Печорского угольного бассейна, основан город Норильск, ставший сердцем одной из самых северных горно-металлургических площадок мира. Потом в Арктике началась и добыча углеводородов. Но, хотя с начала пути прошел уже почти век, говорить о том, что Крайний Север покорен, пока что явно преждевременно. Освоение этой суровой, но богатой на открытия территории остается делом будущего.

Скачать номер целиком

Рекомендуем

Пираты XXI века

Цифровые технологии прочно вошли в нашу жизнь, решили много проблем, но создали новые угрозы.

Учеба без границ

Ведущие технические вузы пытаются наладить в России полноценную систему цифрового обучения.

По примеру природы

После первой промышленной революции мало кто обращал внимание на отходы, возникающие во время производства и потребления. Но еще в прошлом веке эта модель начала ощутимо сбоить.

Ресурс «напрокат»

IM спросил у экспертов, какие в России есть предпосылки для построения экономики замкнутого цикла, насколько это актуально и что может принести?