Культура№ 3 Декабрь 2017

Театр во все времена был особенным пространством. Не только потому, что объединял практически все виды искусств, но и потому, что, стремясь воплотить действительность или представления о ней, вбирал в себя явления, присущие этой действительности.

Полное погружение

Театральное искусство всегда было необычайно чутким к технологическим новшествам, изобретениям и открытиям. Достаточно вспомнить, как еще в древнегреческом театре использовался специальный механизм – кран (mechane), который поднимал актера, изображавшего божество, позволяя ему «летать».

Интересно, что идея цифрового представления родилась задолго до появления первых компьютеров. В середине XIX века ее сформулировал немецкий композитор и теоретик искусств Рихард Вагнер в своей концепции «Совокупного художественного произведения». Зерно его идеи заключалось в гармоничном сосуществовании различных форм искусства (музыки, театра, танца, поэзии, света и дизайна) в едином произведении, которое благодаря этому воздействует одновременно на все органы чувств зрителя, другими словами, позволяет полностью погрузить в происходящее на сцене действо.

Лои Фуллер одной из первых начала использовать в своих выступлениях цветные проекции, которые транслировались на ее одежды

Множество сторонников концепция Вагнера нашла на рубеже XIX и XX веков, когда появились технические возможности для реализации заложенных в ней идей. Так, Лои Фуллер, основоположница танца модерн, одной из первых начала использовать в своих выступлениях цветные проекции, которые транслировались на ее одежды. Карикатурист и аниматор Уинзор Маккей в 1914 году гастролировал по Америке с представлением «Динозавр Герти», которое является одним из ранних примеров интеграции видеопроекции в пространство спектакля. Маккей, демонстрируя со сцены мультфильм, взаимодействовал с нарисованным персонажем: играл, давал команды, разговаривал, а динозавр ему «отвечал». Этот прием, создающий у зрителя ощущение живого диалога между реальным и анимированным героем, до сих пор успешно применяется.

Из истории

Первый мультимедийный театр появился в 1958 году в Чехословакии и сразу же громко заявил о себе на Всемирной выставке «Экспо» в Брюсселе. Его основатели – сценограф Йозеф Свобода и режиссер Альфред Радок – получили там гран-при. Театр был назван Laterna Magika, что в переводе с латыни означает «Волшебный фонарь» – это уже говорит о многом. Сценография в Laterna Magika столь же важна в постановках, как игра актеров. Для большего эффекта здесь активно используются видеопроекции и другие спецэффекты. Театр действует до сих пор и это одна из достопримечательностей Праги.

В начале XX века технологии стремительно развиваются и покоряют театральный мир, принимая самые неожиданные формы. К примеру, картинка проецировалась уже на любые поверхности. В частности, на водопад, как в берлинской постановке научно-фантастической пьесы Карела Чапека «Р.У.Р.» («Россумские Универсальные Роботы»), дизайн для которой в 1922 году создал знаменитый театральный художник Фридрих Кислер.

Тогда же стали активно использоваться материалы кино и документальных съемок. Самыми характерными примерами последнего являются спектакли одного из крупнейших театральных деятелей Германии XX века Эрвина Пискатора. В своих работах режиссер впервые объединил вымышленные события и подлинные, действие на сцене чередовалось или шло одновременно с показом документальных хроник на экране.

И это лишь малая часть тех приемов и методов, созданных величайшими мастерами своего времени, которые, пройдя долгий путь усовершенствований и преобразований, используются в современном театре.

Спецэффекты для Гамлета и Маленького принца

Сегодня, пожалуй, сложно кого-либо удивить происходящими на сцене интерактивными инсталляциями, аудиовизуальными спецэффектами, трехмерными проекциями и другими созданными при помощи цифровых технологий чудесами. И все же есть такие спектакли, которым это удалось. Они вызывают неподдельный интерес как у публики, так и у критиков. Их продолжают обсуждать даже через несколько лет после премьеры.

Один из общепризнанных шедевров в плане использования видеомеппинга в театре – опера «Зигфрид» Вагнера, поставленная труппой Urano Films в Валенсии в 2008 году. Для этой постановки было создано пять часов видеоконтента, использовалось 14 проекторов. Фантастический дизайн, масштабные видеопроекции, необычные декорации и световые решения погружают в удивительную фантазию автора. Что, если не это, можно считать своеобразной данью великому композитору и оперному реформатору, создавшему почву для появления цифрового театра.


Единственная декорация спектакля «Гамлет | Коллаж» – особым образом запрограммированный куб-конструктор

Новая версия другой классической оперы «Аида», представленная в 2011 году Мариинским театром, также стала ярким примером проникновения современных технологий в театральное искусство. Традиционное оперное представление было дополнено фрагментами акробатических номеров Cirque du Soleil, анимационной проекцией, флюоресцирующим светом. Они использовались в декорациях, сюжетной линии и даже костюмах исполнителей, изменяя атмосферу визуального восприятия действия.

Поистине инновационным для российской сцены можно считать спектакль «Гамлет | Коллаж», премьера которого состоялась в 2013 году. Это была первая работа в Москве культового канадского режиссера Робера Лепажа. Все роли в трагедии Шекспира исполняет худрук театра Евгений Миронов, а помогает ему в этом целый ряд новейших методов работы с видеоизображением. Единственной декорацией к спектаклю является подвешенный в темноте полураскрытый куб, в котором происходят все события. Постоянно вращаясь, он то и дело за счет мультимедийных эффектов превращается в новые интерьеры, залы и комнаты. Находящийся в центре этого куба актер непрерывно взаимодействует с проецирующимися на его поверхности изображениями. Все это впечатляющее, но трудно передаваемое на словах действие по замыслу автора служит одному – показать человека, оказавшегося один на один с собственным сознанием.

Сейчас, кстати, в Театре наций показывают и другой нашумевший спектакль – мюзикл по мотивам легендарной советской комедии «Цирк». И персонаж Любови Орловой Марион Диксон, которую играет Ингеборга Дапкунайте, и все остальные действующие лица, и даже декорации – все облачено в насыщенный синий цвет. Это отсылка к современной цифровой технологии хромакей, позволяющей совмещать два и более изображений или кадров в одной композиции. Режиссер Максим Диденко работает в стиле, который сам называет «ретрофутуризм» – строит будущее таким, каким его могли видеть люди, живущие в 1930-х годах, то есть герои оригинального «Цирка». А хромакей – это не только напоминание о теме кино, но и задействованный в самой постановке инструмент. Например, герои ведут диалог на сцене и летят на экране, куда транслируется «ретрофутуристический» облик одновременно реальной и нереальной Москвы.

В деталях

• Видеомэппинг (другие названия: проекционный мэппинг, 3D-мэппинг) – создание и наложение трехмерных проекций на физические объекты с учетом их геометрии и местоположения в пространстве. Самым известным примером использования этой технологии являются световые шоу на зданиях.
• Инсталляция – пространственная композиция, созданная из разнообразных реальных предметов, фрагментов текстовой и визуальной информации, объединенных единым художественным замыслом.

Продемонстрировать то, что происходит в голове главного героя, стремились и создатели наделавшего много шума спектакля «Загадочное ночное убийство собаки». Эта постановка Королевского Национального театра Великобритании в 2015 году стала хитом на Бродвее и собрала множество театральных наград. Благодаря проекционным технологиям зрители буквально видят окружающий мир глазами Кристофера – подростка, страдающего аутизмом. В постановке практически нет физических декораций и других обязательных сценических атрибутов. Сцена представляет собой мозг Кристофера, где сменяющие друг друга на стенах и полу цифры, пиксели, схемы, карты воссоздают его реакцию на происходящие вокруг события.

Другую, не менее сложную задачу – рассказать историю через грезы – поставили перед собой авторы спектакля «Не покидай свою планету». Эту вольную трактовку «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери с Константином Хабенским в главной роли создал в 2016 году при поддержке благотворительного фонда «Искусство, наука и спорт» столичный театр «Современник». Помимо классической музыки (а ее исполняет камерный ансамбль «Солисты Москвы» под руководством Юрия Башмета) и необычной сценографии, режиссер Виктор Крамер решил использовать кинетические объекты и последние достижения в области видеоарта. По всеобщему признанию, получился спектакль-фантазия – красочный, проникновенный и очень красивый.


Видео-арт помог театру «Современник» совсем по-новому взглянуть на историю «Маленького принца»

Больше других поразить воображение публики решила британская театральная компания Royal Shakespeare Company (RSC), показав, что компьютерные спецэффекты годятся не только для блокбастеров. В прошлогодней постановке шекспировской «Бури» RSC использовала технологию захвата движений, применявшуюся до этого только в кино и компьютерных играх. Впервые в истории на сцене появилось цифровое воплощение духа Ариэля, одного из персонажей пьесы. Во время спектакля он принимает различные фантастические формы, в частности гарпии. Более того, аватар Ариэля «играет» вместе с актерами в реальном времени. «Буря», по словам создателей спектакля, на протяжении всех 400 лет своего существования «всегда побуждала к использованию новых потрясающих технологий, но еще никому не удавалось изобразить на сцене нереального персонажа, который не является человеком».

Даже на этих нескольких примерах видно, как «цифра» содействует развитию театрального искусства. Благодаря возможностям, которые она открывает, режиссеры могут ничем не ограничивать свою фантазию, воплощать самые смелые идеи, делать то, что до этого не делал никто. И в результате таких экспериментов появляется другая, уникальная форма драматургии, формируется новый тип театрального пространства, изменятся характер диалога художественного произведения и зрителя.

Высокие технологии – высокому искусству

Технических новшеств, которые находят свое применение в театральном пространстве, с каждым днем становится больше. Причем они помогают не только реализовывать авторские замыслы, но и расширяют круг почитателей этого вида искусства. Так, в рамках программы поддержки людей с нарушениями зрения «Особый взгляд» благотворительный фонд «Искусство, наука и спорт» внедряет тифлокомментирование (от греч. «тифлос» – «слепой» и от лат. «комментариус» – «заметки, толкование»). Эта технология позволяет слепым или слабовидящим «смотреть» спектакли наравне с обычными зрителями. При помощи оборудования для синхронного перевода тифлокомментатор рассказывает им о том, что происходит на сцене: смене декораций, действиях актеров, их мимике, жестах и многом другом, что может быть непонятно незрячим людям. Это чем-то напоминает репортаж со спортивного матча по радио: человек не видит игру, но благодаря искусству комментатора представляет себе все, что происходит на поле. Как рассказывает руководитель программы «Особый взгляд» Мария Мельниченко, в 2017 году при помощи тифлокомментирования для людей с нарушениями зрения в Москве было адаптировано пять спектаклей драматических театров (в «Современнике» и Московском губернском театре) и три – в музыкальных (в «Геликон-опере» и Театре им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко). Ведется работа по адаптации постановок в регионах.


Синий цвет театрального ремейка фильма «Цирк» – это цвет хромакея

О дальнейших перспективах современных технологий в театре специалисты строят разные предположения. Для того чтобы представить некоторые из них, и вовсе не хватает воображения. Одни, к примеру, предсказывают появление в театре нового жанра, связанного с голографией. Другие полагают, что будущее за дополненной реальностью, используемой сегодня преимущественно в музейных инсталляциях. Есть также мнение, что логическим продолжением внедрения инноваций должно стать возникновение интернет-театра, который будет существовать в двух реальностях: актуальной и виртуальной.

Как бы то ни было, риск того, что технологии будут использоваться ради самих технологий, а актерская игра уйдет на второй план и станет лишь их дополнением, становится все более явным. Этот перекос, кстати, случается наблюдать и сегодня, когда в погоне за техническими изысками теряется самое ценное – искусство.

Хочется все же надеяться, что впредь новые технологии станут вводиться лишь там, где это оправданно, и выполнять свою основную функцию – помогать раскрывать авторскую идею, делать ее более яркой и выразительной. А театр останется неповторимым, живым, происходящим здесь и сейчас представлением и сохранит свое предназначение – дарить эмоции, говорить о наболевшем, учить думать и сопереживать, спасать человека от душевной пустоты.

Создатели цифровых спектаклей – о том, зачем это нужно


ДАНИЭЛЕ ФИНЦИ ПАСКА
, режиссер-постановщик оперы «Аида» (Мариинский театр):

Мы пытаемся помочь музыке раскрыться, обрести смысл. Оперный спектакль – это музыка не только для ушей, но и для глаз. Мы хотим дать публике не только звуковой, но и зрительный образ, сделать оперу еще прекраснее (из интервью Mariinsky.tv).

РОБЕР ЛЕПАЖ, режиссер спектакля «Гамлет | Коллаж» (Театр наций):

Меня всегда интересовало пространство, в котором происходит театральное действо. Оно определяет, что и как делают актеры. Я хотел какой-то революции, а для этого надо было подумать о пьесе и спектакле как-то иначе, а не идти у традиции на поводу. Начиная с конца XVIII века театр использует модель, которую когда-то определили итальянцы, – правая кулиса, левая кулиса, высота и глубина сценической коробки. Но сейчас, в XXI веке, когда у нас есть Интернет, когда люди выходят в космос, когда мы конкурируем с ТВ, мы должны что-то изменить, если хотим заинтересовать зрителя (из интервью РИА «Новости»).

САРА ЭЛЛИС, директор подразделения Digital Development компании Royal Shakespeare Company (RSC):

Так как Ариэль [персонаж пьесы «Буря»] – существо не из нашего мира, то перед нами огромный простор для творчества. Что касается способов воплощения персонажей на сцене, то сейчас нам доступны такие возможности, которые в прошлом мы даже не могли себе представить. С помощью технологий мы можем сделать их очень маленькими или занимающими всю сцену (из интервью Intel iQ).

МАРИАННА ЭЛЛИОТТ, заместитель директора Королевского Национального театра Великобритании:

Представьте себе, что сцена – это мозг Кристофера [главный герой спектакля «Загадочное ночное убийство собаки»]. В книжке он описывается как машина. И когда мы разрабатывали сцену, мы чувствовали, что она должна выйти похожей на машину, которой бы смогли гордиться Стив Джобс или Марк Цукерберг, – действительно великолепной, эффективно работающей машиной. Но когда она выходит из строя, это становится похоже на компьютерный спам. Также мы проработали ситуации, когда Кристофер чувствовал вещи и события, не имея возможности четко сформулировать их суть, и попытались передать эти ощущения в постановке с помощью сцены (из материала projection-mapping.org).

ВИКТОР КРАМЕР, режиссер спектакля «Не покидай свою планету» (московский театр «Современник»):

Это не моноистория, это история, которая соединяет в себе все элементы зрелища и артистов. Оркестр у нас не является сопровождающей музыкой, он мощный участник действия. И я не могу сказать, что здесь первично. Здесь, наверное, все элементы в равной степени значимы. И, безусловно, здесь важно все то, что касается сложного оформления объектов, спецэффектов. Это такая синкретичная история, которая основана на современных технологиях (из материала телеканала «Санкт-Петербург»).

Скачать номер целиком